Решения КС РМ

  1. Основанием для рассмотрения дела послужило обращение, представленное в Конституционный суд 17 февраля 2016 года г-жой Виорикой Пуйка, судьей суда Ботаника мун. Кишинэу, в соответствии с положениями ст. 135 ч. (1) п. а) и g) Конституции, в свете ее толкования Постановлением Конституционного суда № 2 от 9 февраля 2016 года, а также с Положением о порядке рассмотрения обращений, представленных в Конституционный суд, об исключительном случае неконституционности частей (3), (8), (9) и (11) статьи 186 («Срок содержания лица под стражей и его продление») Уголовно-процессуального кодекса, заявленном в рамках уголовного дела № 1-239/15, находящемся в производстве суда Ботаника мун. Кишинэу.
  2. Автор обращения считает, в частности, что совокупное применение положений частей (3), (8), (9) и (11) статьи 186 Уголовно-процессуального кодекса позволяет продление срока содержания под стражей на период, превышающий сроки, прямо предусмотренные в ст. 25 ч. (4) Конституции.
  3. Определением Конституционного суда от 17 февраля 2016 года, без вынесения решения по существу, обращение было признано приемлемым.
  4. В ходе рассмотрения обращения Конституционный суд затребовал мнения Парламента и Правительства.
  5. В открытом пленарном заседании обращение поддержала автор обращения, Виорика Пуйка, судья суда Ботаника мун. Кишинэу. Правительство представлял Эдуард Сербенко, заместитель министра юстиции. Представитель Парламент не участвовал в заседании.
  1. Конституционный суд подчеркивает, что основной задачей государства в демократическом обществе является защита человека. Путем установления уголовно-процессуальных норм, государство преследует цель защиты человека и общества от преступлений, но, в то же время, защиту человека и общества от злоупотреблений со стороны лиц, наделенных полномочиями расследования преступлений, таким образом, чтобы любое лицо, совершившее преступление, было наказано согласно степени своей вины и чтобы ни одно невиновное лицо не было привлечено к уголовной ответственности и осуждено [Постановление № 12 от 14 мая 2015 года об исключительном случае неконституционности ст. 287 ч. (1) Уголовно-процессуального кодекса (возобновление уголовного преследования), п. 41].

3.1.1. Принцип личной неприкосновенности

  1. Статья 25 Конституции гарантирует право на свободу и личную неприкосновенность, согласно которой никто не может быть задержан и арестован, за исключением случаев и в порядке, предусмотренных законом.
  2. Этот же принцип закреплен и международными актами в области прав человека, стороной которых Республика Молдова является.
  3. Так, согласно статье 3 Всеобщей декларации прав человека, «каждый человек имеет право на жизнь, на свободу и на личную неприкосновенность», а статья 9 предусматривает, что «никто не может быть подвергнут произвольному аресту, задержанию или изгнанию».
  4. Принципы Всеобщей декларации более детально определены в Международном пакте о гражданских и политических правах, который устанавливает за правило состояние свободы человека и настаивает на том, что любое лишение свободы должно быть специально обоснованно (ст. 9 п. 1). Статья 9 п. 3 Международного пакта о гражданских и политических правах подчеркивает, что содержание под стражей лица, находящегося в ожидании принятия решения, не должно становиться правилом.
  5. Статья 5 § 1 п. с) Европейской Конвенции также регламентирует лишение свободы в рамках уголовного процесса. Европейский суд, в своей богатой практике по вопросам, отраженным в ст. 5 Конвенции, наметил определенные руководящие принципы в отношении условий и пределов применения предварительного ареста, выдвинув на первый план презумпцию свободы как отправную точку при рассмотрении конкретной ситуации.
  6. На уровне Европейского Союза, на основе «дорожной карты», утвержденной Советом 30 ноября 2009 года, было принято ряд директив, которые дополняют нормативную базу, установленную Европейской Конвенцией и Хартией основных прав Европейского Союза, в целях установления минимальных норм по отдельным аспектам уголовного процесса: Директива № 2010/64/ЕС о праве на толкование и перевод в рамках уголовного производства, Директива № 2012/13/ЕС о праве на информацию в рамках уголовного производства, Директива № 2013/48/ЕС о праве на доступ к адвокату в уголовном производстве и в производстве по европейскому ордеру на арест, а также о праве на уведомление третьей стороны при лишении свободы и на общение с третьими лицами и консульскими органами при лишении свободы и Директива по усилению принципа презумпции невиновности и права лично представлять свои интересы в суде в рамках уголовного производства.
  1. Основная цель конституционных положений и указанных международных актов, состоит в том, чтобы предотвратить незаконные и чрезмерно продолжительные задержания (Луканов против Болгарии от 20 марта 1997 г., Доклад 1997 г. II, § 41; Асанидзе против Грузии [MC], № 71503/01, § 171, ЕСПЧ 2004 II, § 46 и Илашку и другие против Молдовы и России [MC], № 48787/99, § 461, ЕСПЧ 2004 VII). Поэтому любое лишение свободы, даже самое короткое, должно быть обоснованным. Обоснование применяемой меры должно быть убедительным и мотивированным. Отсутствие мотивации или формальная мотивация делает арест или продление срока ареста незаконными.
  2. Лишением свободы является как задержание (Стрэйстяну и другие против Молдовы, № 4834/06, §§ 85-88, 7 апреля 2009 г. или Витольд Литва против Польши, № 26629/95, 4 апреля 2000 г.), так и предварительный арест или домашний арест (Манчини против Италии, № 44955/98, § 17 или Николова против Болгарии (№ 2), № 40896/98, §§ 60 и 74, 30 сентября 2004 г.).

3.1.2. Принцип законности уголовного производства

  1. Требование «законности» предполагает, что как обстоятельства, на которые основывается обвинение, так и условия для применения лишения свободы, по мере возможности, должны быть в четкой форме предусмотрены законом, с тем, чтобы закон был предсказуемым в применении.
  2. Соответственно, закон должен быть достаточно точным, чтобы дать возможность лицу — в случае необходимости и при соответствующей консультации — в разумной степени предвидеть, исходя из обстоятельств дела, последствия, которые может повлечь за собой конкретное действие (Морен против Германии, (MC), № 11.364/03, § 72, ЕСПЧ 2009-…, и Медведев и другие против Франции, (MC), № 394/03, § 80, ЕСПЧ 2010-…] Стил и другие против Соединенного Королевства, постановление от 23 сентября 1998 г., Доклад 1998-VII, § 54, Барановски против Польши, № 28358/95, § 52).
  3. Согласно ст. 25 ч. (4) Конституции, лицо, лишенное свободы, имеет право обжаловать в суд законность примененной меры и добиться своего освобождения, если эта мера незаконна.
  4. Для осуществления данного права, лицо должно иметь доступ к документам уголовного дела, которые являлись основанием для лишения его свободы, и не только к процессуальным документам, но и к доказательствам (ЕСПЧ, Цуркан против Молдовы, постановление от 23 октября 2007 г., § 56-64). Жалоба должна рассматриваться в короткие сроки (Шарбан против Молдовы, постановление от 4 октября 2005 г., § 118-123), в судебном заседании, которое обеспечивает равные процессуальные возможности сторонам, т.е. для прокурора и задержанного (Николова против Болгарии, постановление от 25 марта 1999 г., § 58).
  5. Принцип законности предполагает также соблюдение ряда процессуальных гарантий, предусмотренных законом против произвола, с тем, чтобы эта мера применялась правомерно в каждом конкретном случае.
  6. При вынесении решения о заключении под стражу, национальные судебные инстанции должны применять стандарты, введенные Европейской Конвенцией: законность задержания; существование обоснованного подозрения; наличие риска; пропорциональность, разумность и необходимость заключения под стражу, и, наконец, возможность применения меры, альтернативной задержанию.

3.1.3. Принцип пропорциональности и обоснованности в случае применения предварительного ареста

  1. Свобода личности составляет правило. Арест — это исключительная мера. Следовательно, арест может осуществляться только в определенных случаях и только по определенным основаниям, которые должны быть отражены в конкретной и убедительной форме в решении органа, который его применяет.
  2. В соответствии со ст. 5 § 1 п. с) Европейской Конвенции, предварительный арест осуществляется с целью преследования совершенного преступления («в целях передачи его компетентному судебному органу»). Цель не может ограничиваться профилактикой преступлений, поддержанием безопасности и общественного порядка или сбором доказательств, без намерения преследования совершенного преступления.
  3. Законодательство Республики Молдова, подобно ст. 5 § 1 п. с) Конвенции, допускает лишение свободы лица только в том случае, когда существует «обоснованное подозрение», что данное лицо совершило преступление. Обоснованность подозрения предполагает наличие фактов или информации, которые могли бы убедить независимого наблюдателя в том, что данное лицо могло совершить преступление.
  4. Такая оценка зависит от всех обстоятельств конкретного дела, при этом факты, являющиеся основанием для подозрений, не должны быть одного уровня с теми, что необходимы для мотивирования осуждения, или для составления обвинения на следующей стадии уголовного преследования (Эрдагоз против Турции; Фокс, Кэмпбэл и Хартли; Мюррей и Броуган против Соединенного Королевства).
  5. Эти факты, или сведения имеют более низкую степень точности, чем те, которые требуются для составления обвинения (Мушук против Молдовы, постановление от 6 ноября 2007 г., § 31). Все же, лицо не может быть задержано только на основании заявления предполагаемой жертвы или возникших сомнений в надежности свидетелей (Степуляк против Молдовы, постановление от 6 ноября 2007 г., § 68-81).
  1. Статья 5 § 3 в соотношении с § 1 п. с) Европейской Конвенции предусматривает, что лицо, обвиняемое в совершении преступления, должно быть всегда освобождено в ходе процесса, за исключением случаев, когда доказано наличие оснований, оправдывающих сохранение меры пресечения в виде содержания под стражей.
  2. Является правилом производство дознания в отношении лица, находящегося в состоянии свободы (Летелье против Франции, постановление от 26 июня 1991 г., § 35). Государство должно показать, что существуют «обоснованные и достаточные» причины для дальнейшего содержания под стражей (Ягич и Саргин против Турции, постановление от 8 июня 1995 г., § 52). На власти возлагается обязанность оправдать содержание под стражей, каким бы оно не было коротким, которую они должны осуществить в доступной и убедительной форме (Белчев против Болгарии, постановление от 8 апреля 2004 г., § 82).
  3. Произвольные рассуждения или отсутствие фактических аргументов указывают на необоснованность содержания под стражей. Общие или абстрактные аргументы недостаточны (Бекчиев против Молдовы, постановление от 4 октября 2005 г., § 56). Обоснование ареста не может быть сведено к перефразированию текста закона, устанавливающего категорию причин, по которым может применяться арест (Шарбан против Молдовы, постановление от 4 октября 2005 г.).
  4. Не является основанием для ареста необходимость получения доказательства или завершение уголовного преследования. Арест лица для допроса в качестве свидетеля по смежному уголовному делу не допускается (Гиорги Николаишвили против Грузии, постановление от 13 января 2009 г.).
  5. Является причиной для лишения свободы подозреваемого в совершении преступления, если существует риск:

— уклонения его от суда (Стогмюллер против Австрии, постановление от 10 ноября 1969 г., § 15);

— оказания негативного влияния на осуществление правосудия (Вемхов против Германии, постановление от 27.06.1968г., § 14);

— совершения других преступлений (Мацнетер против Австрии, от 10 ноября 1969 г., § 9);

— нарушения общественного порядка (Летелье против Франции, постановление от 26 июня 1991 г., § 51).

Но эти риски должны быть подтверждены доказательствами, основанными на фактах (Цуркан против Молдовы, постановление от 23 октября 2007 г., § 48-49).

  1. Данные, полученные из доказательств или сведений, должны быть достаточными для зарождения подозрения (предположения), основанного на объективных признаках, установленных законом. Эти доказательства или сведения отражаются в процессуальных актах, которые прилагаются к ходатайству прокурора, должны содержаться в деле и быть доступными для стороны, даже с риском раскрытия некоторых аспектов, которые прокурор хотел бы сохранить в тайне (Цуркан и Цуркан против Молдовы, постановление от 23 октября 2007 г.).
  2. Ходатайство и материалы, подтверждающие основания для применения предварительного ареста или домашнего ареста, представляются адвокату в момент направления ходатайства о применении предварительного ареста или домашнего ареста, а также судье по уголовному преследованию (Лами против Бельгии, постановление от 30 марта 1989 г.).
  3. Практика непредставления материалов дела, касающихся причин ареста, а также упущение судебных инстанций делать ссылку на существенные и достаточные основания для ареста, подтверждают правомерно впечатление обвиняемого, что его арест результат произвола.
  4. В этом контексте, исходя из того, что оставление на свободе — это правило, а лишение свободы — это исключение из правил, необходимо обосновать, почему выбор сделан в пользу ареста, а не в пользу другой, более мягкой меры пресечения (Витольд Литва против Польши, постановление от 4 апреля 2000 г., § 78; Энхорн против Швеции, постановление от 25 января 2005 г., § 44). Предварительный арест может быть применен только в случае, когда невозможно прибегнуть к другой, более мягкой мере пресечения.

3.1.4. Разумные сроки в процедуре ареста

  1. Конституционный суд напоминает, что принцип разумности сроков в уголовном процессе является составным элементом применения права на справедливое судебное разбирательство. Согласно этому принципу, органы уголовного преследования и судебные инстанции обязаны обеспечить разрешение уголовных дел в разумные сроки.
  2. Уголовный процесс, в целом, должен осуществляться оперативно (быстро). Длительность процесса, как на уровне процедуры ареста, так и на уровне судебного процесса рассмотрения обвинения по существу, установлена Европейской Конвенцией в ст. 5 и, соответственно, ст. 6 § 1 и § 3 п. a).
  1. Арест является временной мерой, так как устанавливается на определенный срок. Эта мера временная и потому, что ее продолжительность определена наличием обстоятельств, из-за которых арест был применен, и аннулируется сразу, как только эти обстоятельства отпали.
  2. Правила, устанавливающие разумные сроки для временного заключения под стражу, следующие:

— незамедлительность в информировании арестованного лица (ст. 5 § 2 Конвенции): относится к причинам ареста и предъявленному обвинению; осуществляется в кратчайший срок;

— незамедлительность в контроле ареста (ст. 5 § 3 Конвенции): осуществляется уполномоченным судьей немедленно (т.е. без промедления) и автоматически;

— незамедлительность в рассмотрении кассационной жалобы и контроля законности ареста или задержания (ст. 5 § 4 Конвенции): осуществляется в короткий срок;

— разумность срока ареста (ст. 5 § 3 Конвенции): каждое арестованное лицо имеет право на судебное разбирательство в разумный срок или на освобождение до суда.

  1. Таким образом, право на свободу и личную неприкосновенность, которого человек не может быть лишен, кроме как в исключительных случаях, подкрепляется двумя требованиями:

1) лишение свободы не может быть продлено с превышением строго необходимого срока;

2) освобождение лица в максимально быстрые сроки, в случае, когда содержание под стражей оказывается неоправданным.

3.1.5. Презумпция невиновности

  1. Каждое лицо является невиновным до вынесения судом окончательного обвинительного приговора. Данный принцип позволяет подозреваемому, обвиняемому или подсудимому считать себя добропорядочным и защищаться от любого возможного несправедливого или необоснованного обвинения.
  2. Презумпция невиновности не означает, однако, что в процессе уголовного производства не могут быть приняты процессуальные меры против того, кто подвергается дознанию. Одним из определяющих моментов данного принципа является тот факт, что арест лица не означает его осуждение по окончании процесса, и возможно принятие любого решения, вплоть до его оправдания. С другой стороны, в случае применения меры пресечения, судья не обсуждает вопрос о виновности подозреваемого в совершении преступления, а только проверяет существование достаточных доказательств или сведений, подтверждающих подозрения, что лицо совершило это деяние.
  3. Лицо, подвергнутое мере пресечения, в соответствии с принципом презумпции невиновности, считается невиновным и отношение к нему должно быть непредвзятым и гуманным, в условиях, не вызывающих физические или моральные страдания и не унижающие его человеческое достоинство.
  4. В то же время, Европейский суд установил, что презумпция трактуется в пользу освобождения. Так, до момента осуждения предполагается, что лицо является невиновным. Основной целью положений статьи 5 § 3 Конвенции является та, что лицо может просить временного освобождения с момента, как необходимость дальнейшего содержания его под стражей отпала (Маккей против Соединенного Королевства [MC], № 543/03, § 41).
  5. После развенчания презумпции невиновности в результате обвинительного приговора, вынесенного компетентным судом, можно считать, что лицо задержано законно, в условиях ст. 5 § (1) п. a) Европейской Конвенции.

3.2. Применение принципов при рассмотрении настоящего дела

3.2.2. (Пере)Оценка условий для продления предварительного ареста

  1. Обоснование любого периода содержания под стражей, независимо от его продолжительности, должно быть в убедительной форме продемонстрировано властями (Белчев против Болгарии).
  2. Конституционный суд отмечает, что продление предварительного ареста должно осуществляться с периодичностью, обеспечивающей возможность доказать необходимость дальнейшего содержания лица под стражей. В равной степени необходимо выявить все аспекты, связанные с риском освобождения лица, находящегося под стражей, рассмотрев при этом алтернативные лишению свободы меры пресечения (Калманович против Румынии, постановление от 1 июля 2008 г.). Просто ссылка на основания, предусмотренные законом, или на абстрактную опасность, предполагаемую в случае оставления на свободе, недостаточны (Дежерату против Румынии, постановление от 6 июля 2010 г.).
  3. Таким образом, любое продление ареста, по сути, осуществляется в соответствии с процедурой, аналогичной первоначальному применению ареста. Следовательно, при продлении ареста судья должен руководствоваться теми же правилами и принципами, которые являлись основанием для первоначального применения ареста.
  1. Более того, власти обязаны периодически пересматривать продолжительный арест и проверять, если первоначальные основания сохраняют свою актуальность и если не существует причин для применения более мягких мер, чем арест (Идалов против России, Кудла против Польши). Если арест не обосновывается, он может перерасти в произвольное содержание под стражей, которое незаконно (Опря против Молдовы). Полуавтоматическое продление ареста (Тасе против Румынии), или при помощи общих и абстрактных фраз (Бойченко против Молдовы), не соответствует требованиям ст. 5 § 3 Европейской Конвенции, и, соответственно, требованиям ст. 25 ч. (4) Конституции.
  2. Конституционный суд отмечает, что предварительный арест следует применять только в строго необходимых случаях, в которых нет альтернативы, и в качестве крайней меры, а не как меру наказания.
  3. В связи с этим, Конституционный суд выделяет четыре основания, оправдывающие применение или продление предварительного ареста:

1) риск уклонения лица от уголовной ответственности;

2) риск помешать надлежащему осуществлению правосудия;

3) предотвращение совершения лицом нового преступления;

4) риск того, что освобождение лица приведет к нарушению общественного порядка.

  1. Для применения предварительного ареста нет необходимости в том, чтобы существовали все эти основания, достаточно наличие одного из них.
  2. Наличие правдоподобных оснований, оправдывающих подозрение в совершении лицом преступления, за которое оно подвергается преследованию, следует рассматривать как общее условие, независимое от причин предварительного ареста, какими являются риск уклонения от правосудия, риск совершения тяжкого преступления, риск помешать осуществлению правосудия, опасность нарушения общественного порядка. Таким образом, лицо может быть заключено под стражу только в том случае, когда существуют подозрения в совершении им преступления наряду с наличием для этого соответствующих оснований. Такую Директиву прямо устанавливает Рекомендация № (2006) 13 о предварительном аресте, условиях его применения и меры защиты от злоупотреблений, принятая Комитетом Министров Совета Европы на 974-й сессии министров-делегатов от 27 сентября 2006 года.
  3. Конституционный суд отмечает, что, хотя определенные преступления представляют опасность для общественного порядка, она уменьшается с течением времени, что требует от органов власти предоставить конкретные и определенные доводы, оправдывающие дальнейшее содержание лица под стражей.

3.2.2. Максимальные сроки ордера на арест

  1. Арест производится на основании ордера, выданного судьей. Этот ордер служит законным основанием для тех, кто приводит в исполнение меру о заключении под стражу.
  2. Конституционный суд подчеркивает, что срок содержания лица под стражей должен быть разумным, а установление разумных пределов осуществляется путем анализа обстоятельств в каждом конкретном случае.
  3. При определении срока ареста и, особенно, когда от него требуется продление меры пресечения, судья должен соблюдать условие о том, чтобы срок не превышал разумный предел (Вемхов против Германии, постановление от 27 июня 1968 г.). При оценке разумности срока содержания под стражей необходимо учитывать сложность дела и право задержанного на скорейшее разрешение дела, с необходимостью выяснения всех его аспектов.
  4. В этом контексте, Конституционный суд отмечает, в качестве принципа, что, само по себе, степень тяжести деяния не оправдывает применение меры пресечения в виде предварительного ареста.
  5. Европейский суд также отметил, что по истечении определенного срока досудебного заключения применение первоначальных оснований недостаточно, а необходимы другие существенные и достаточные причины для продолжения дознания в условиях ареста, а также особое старание правоохранительных органов при осуществлении уголовного производства.
  6. Таким образом, установление сроков для применения меры пресечения в виде предварительного ареста, как на стадии уголовного преследования, так и на стадии судебного разбирательства, является важным элементом в осуществлении уголовного процесса, без которого было бы невозможным соблюдение основных принципов уголовного судопроизводства, таких как законность, презумпция невиновности, принцип установления истины, принцип официальности, гарантия свободы и личной безопастности, гарантия права на защиту, право на справедливое судебное разбирательство, равенство сторон в уголовном процессе.
  7. Конституционный суд считает, что, в соответствии со ст. 25 ч. (4) Конституции, арест производится на основании выданного судьей ордера на срок не более 30 дней. Следовательно, каждое продление срока предварительного ареста не может превышать 30 суток, как на стадии уголовного преследования, так и на стадии судебного разбирательства.
  1. Кроме того, Конституционный суд отмечает, что положения ст. 25 ч. (2) Конституции наделяет законодателя правом регулировать органическим законом процедуру задержания или ареста лица. Однако данные полномочия следует осуществлять без нарушения конституционных норм.
  2. В связи с этим, Конституционный суд подчеркивает, что, согласно ст. 186 ч. (9) Уголовно-процессуального кодекса, срок содержания под стражей может продлеваться лишь в исключительных случаях, каждый раз не более чем на 3 месяца, до оглашения приговора.
  3. В этом контексте, Конституционный суд отмечает, что законодатель установил в Уголовно-процессуальном кодексе сроки для продления предварительного ареста без учета положений ст. 25 ч. (4) Конституции, которые не разделяют стадии уголовного процесса и устанавливают срок ордера на арест не более 30 дней.
  4. Более того, Конституционный суд считает несоразмерным срок в 90 дней, предусмотренный ст. 186 Уголовно-процессуального кодекса, если ставить на весы необходимость отправления правосудия и урон, наносимый личной свободе, этот срок не является разумным при пересмотре необходимости дальнейшего содержания лица под стражей.
  5. Конституционный суд не может согласиться с Правительством, которое утверждает, что выдача ордера на арест на срок не более 30 дней относится только к стадии уголовного преследования, поскольку это означало бы, что право лица на свободу не гарантировано Конституцией на этапе передачи дела в суд. Подобное толкование Высшего закона недопустимо с точки зрения его роли как гаранта и защитника основных прав и совобод.
  6. Конституционный суд отмечает, что ст. 25 ч. (4) Конституции предусматривает в ясной форме, что заключение под стражу возможно только на основании ордера сроком не более 30 дней. Любое толкование в том смысле, что в национальном законодательстве допустимо установление больших сроков для ордера на арест, противоречит Высшему закону. Такой же подход к проблеме разделяет и Европейский суд.
  7. Конституционный суд подчеркивает, что применение и продление срока предварительного ареста судьей или судебной инстанцией в условиях оспариваемых законодательных норм превышают конституционные пределы, установленные ст. 25 ч. (4), и вступают в противоречие с конституционными гарантиями о свободе личности. Таким образом, положения ст. 186 ч. (9) Уголовно-процессуального кодекса, в части, предусматривающей возможность выдачи ордера на арест сроком, превышающим 30 дней, противоречат ст. 25 ч. (4) Конституции.
  8. В том же контексте, Конституционный суд отмечает, что конституционность части (9) статьи 186 Уголовно-процессуального кодекса зависит от конституционности части (5) той же статьи. Так, несмотря на то, что в своем обращении автор не указывает на неконституционность этой части, на основании ст. 6 ч. (2) и (3) Кодекса конституционной юрисдикции, Конституционный суд самостоятельно устанавливает пределы своей компетенции, обладая правом вынесения решения и в отношении других положений, от которых полностью или частично зависит конституционность оспариваемого акта. В этой связи, Конституционный суд считает, что по тем же основаниям неконституционными являются и положения части (5) статьи 186 Уголовно-процессуального кодекса в части, касающейся продления срока ордера на арест на 90 суток на стадии судебного разбирательства.

3.2.3. Общий срок предварительного ареста

  1. Конституционный суд подчеркивает, что, в соответствии со ст. 25 ч. (4) Конституции, срок ареста может быть продлен в соответствии с законом не более чем до 12 месяцев.
  2. Кроме того, Конституционный суд отмечает, что начало срока заключения под стражу соответствует моменту задержания лица и оканчивается в момент вынесения судебного определения об освобождении лица из-под стражи, или оглашения судом обвинительного приговора (Солмаз против Турции, §§ 23-24, Калашников против России, §100, Вемхов против Германии, § 9).
  3. Конституционный суд установил, что положения статьи 186 части (9) Уголовно-процессуального кодекса допускают превышение крайнего срока в 12 месяцев. Более того, норма статьи 186 части (9) Уголовно-процессуального кодекса позволяет продление срока меры пресечения в виде предварительного ареста на неопределенный период времени.
  4. Конституционный суд приходит к выводу, что положениями ст. 186 ч. (9) Уголовно-процессуального кодекса законодатель установил сроки предварительного ареста без учета прямых недвусмысленных требований ст. 25 ч. (4) Конституции, которая закрепляет конституционные гарантии, необходимые для обеспечения надлежащей защиты граждан от чрезмерного применения подобной меры. Конституционная норма не позволяет установление законом каких-либо отклонений от конституционных положений для продления срока ареста в исключительных случаях, даже имея в качестве основания тяжесть преступления. Нормативная основа в такой чувствительной области должна быть реализована в ясной, предсказуемой и недвусмысленной форме, с тем, чтобы устранить, насколько это возможно, любой произвол или злоупотребление со стороны тех, которые призваны применять закон.
  5. В связи с этим, Конституционный суд отмечает, что применимые положения, которым правоохранительные органы дают противоречивое, взаимоисключающее толкование, не отвечают требованиям «качества закона», предусмотренного Конституцией и Европейской Конвенцией (Насруллоев против России, № 656/06, § 77, от 11 октября 2007 г., Джеюс против Литвы, № 34578/97, §§ 53-59, от 31 июля 2000 г.).
  1. В условиях части (4) статьи 25 Конституции, срок в 12 месяцев, в сочетании с другими процессуальными гарантиями, представляет собой гарантию против произвольного ограничения свободы лица. До оглашения обвинительного приговора, лишение свободы лица основывается только на «разумных подозрениях» в том, что лицо виновно. Поэтому Конституция установила конкретный срок для предварительного ареста, по истечении которого лицо не может содержаться более под стражей.
  2. Конституционный суд не может принять позицию Правительства, согласно которой в некоторых случаях крайний срок в 12 месяцев, определенный для содержания лица под стражей, может быть слишком коротким для расследования некоторых преступлений. Конституционный суд подчеркивает, что тяжесть совершенного преступления или степень сложности дела не являются основанием для применения предварительного ареста. Мера пресечения в виде предварительного ареста может быть применена только тогда, когда подозрения в совершении преступления соотносятся с указанными четырьмя основаниями, оправдывающими его применение.
  3. Конституционный суд отмечает, что Европейская Конвенция не обязывает государства определять максимальный срок нахождения лица под стражей. Но в случае установления подобных сроков в национальном законодательстве, их необходимо соблюдать. В то же время, ни Конституция, ни Европейская Конвенция не допускают расширенное толкование конституционных норм, касающихся ограничения основных прав и свобод, которые подлежат строгому толкованию. Так, любое толкование допустимых ограничений основных прав и свобод следует толковать в пользу лица.
  4. Исходя из того, что конституционные нормы не разделяют стадии уговловного процесса, Конституционный суд подчеркивает, что, по смыслу ст. 25 ч. (4) Конституции, предварительный арест может быть применен на общий срок не более 12 месяцев, включающий как стадию уголовного преследования, так и стадию судебного разбирательства, вплоть до вынесения судебного определения об освобождении лица или до момента оглашения судом обвинительного приговора.
  5. Одновременно Конституционный суд считает, что максимальный срок предварительного ареста в 12 месяцев охватывает и ситуации, когда в отношении лица выдвинуты обвинения по нескольким пунктам. Конституция обязывает осуществлять правосудие без промедления. Поэтому, любое содержание под стражей сроком, превышающим 12 месяцев, применяемое за одно и то же преступление, независимо от последующих возможных преквалификаций преступления, противоречит Конституции, а значит, незаконно.
  6. В заключение, Конституционный суд отмечает, что положения статьи 186 части (9) Уголовно-процессуального кодекса, в части, касающейся возможности продления меры пресечения в виде предварительного ареста на срок более 12 месяцев, являются неконституционными, поскольку противоречат ст. 25 ч. (4) Конституции. По этим же основаниям является неконституционной и часть (8) той же статьи.
  7. В том же контексте, Конституционный суд подчеркивает, что конституционность частей (8) и (9) статьи 186 Уголовно-процессуального кодекса зависит от конституционности части (3) этой же статьи. При этих обстоятельствах, хотя в рамках исключительного случая неконституционности ссылка на неконституционность данной части недопустима, так как она не имеет отношения к делу, находящемуся на рассмотрении суда Ботаника, Конституционный суд, пользуясь правом, предусмотренным ст. 6 ч. (2) и (3) Кодекса конституционной юрисдикции, самостоятельно устанавливать пределы своей компетенции и выносить решения в отношении других норм, конституционность которых полностью или частично зависит от конституционности оспариваемого акта, заключает, что по тем же основаниям часть (3) статьи 186 Уголовно-процессуального кодекса является неконституционной.
  8. В свете вышеизложенного, в целях исполнения настоящего постановления, Конституционный суд отмечает, что при вынесении приговора о лишении свободы в отношении лиц, которые содержались под стражей более 12 месяцев, срок ареста будет вычтен из срока наказания, в соответствии с законом. В случае оправдательного приговора или не связанного с лишением свободы, лица, которые находились под арестом более 12 месяцев, могут потребовать возмещение ущерба, в соответствии с положениями ст. 5 Европейской Конвенции и Закона № 1545-XIII от 25 февраля 1998 года о порядке возмещения ущерба, причиненного незаконными действиями органов уголовного преследования, прокуратуры и судебных инстанций.
  9. 1.Считать обоснованнымобращение судьи суда Ботаника мун. Кишинэу, Виорика Пуйка, об исключительном случае неконституционности, заявленном в рамках уголовного дела № 1-239/15.
  10. По смыслу статьи 25 части (4) Конституции:
  11. a) Содержание под стражей может производиться на общий срок, не превышающий 12 месяцев, который включает как этап уголовного преследования, так и этап судебного разбирательства, до вынесения определения об освобождении из под ареста или до оглашения приговора судом первой инстанции. В срок содержания под стражей засчитывается время нахождения лица:

— под стражей при его задержании и предварительном аресте;

— под домашним арестом;

— в медицинском учреждении для производства по решению судебной инстанции экспертизы в условиях стационара, а также на излечении вследствие применения к нему принудительных мер медицинского характера.

  1. b) Срок содержания под стражей течет с момента задержания, а в случае, если лицо не было задержано — с момента эффективного применения ордера на предварительный арест.
  2. c) Срок в 12 месяцев относится к тому же уголовному(-ым) преступлению(-ям), за которое лицо было заключено под стражу, независимо от возможной последующей переквалификации преступления. Любое лишение свободы, превышающее общий срок в 12 месяцев и примененное за совершение одного и того же преступления, независимо от его возможных последующих переквалификаций, противоречит Конституции, а значит, является незаконным.
  3. d) Ордер на арест выдается на срок не более 30 суток. Каждое последующее продление срока предварительного ареста не может превышать 30 суток, как на этапе уголовного преследования, так и на этапе судебного разбирательства.
  4. Признать неконституционными:

— часть (3);

— синтагму «90 суток» в части (5);

— части (8) и (9)

статьи 186 Уголовно-процессуального кодекса Республики Молдова № 122-XV от 14 марта 2003 года, как противоречащие статье 25 части (4) Конституции. 

  1. Во исполнение настоящего постановления:
  2. a) В срок до 30 дней с момента оглашения настоящего постановления судебная инстанция отменит меру пресечения в виде предварительного ареста для лиц, содержащихся под стражей более 12 месяцев.
  3. b) В срок до 30 дней с момента оглашения настоящего постановления судебная инстанция проверит наличие оснований для содержания под стражей лиц, в отношении которых выдан ордер на арест на срок более 30 суток, а общий срок содержания под стражей не превышает 12 месяцев.
  4. c) Действие настоящего постановления не распространяется на лиц, находящихся под арестом, в отношении которых имеется обвинительный приговор, а дело рассматривается в апелляционной инстанции.
  5. d) Лица, которые содержались под стражей более 12 месяцев, на момент вынесения настоящего постановления:

— в случае вынесения приговора, связанного с лишением свободы, срок предварительного ареста вычитается из срока наказания, в соответствии с законом;

— в случае вынесения оправдательного приговора или не связанного с лишением свободы, могут потребовать возмещения ущерба в соответствии с положениями ст. 5 Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод и Закона № 1545 -XIII от 25 февраля 1998 года о порядке возмещения ущерба, причиненного незаконными действиями органов уголовного преследования, прокуратуры и судебных инстанций.

  1. Настоящее постановление является окончательным, обжалованию не подлежит, вступает в силу со дня принятия и публикуется в«Monitorul Oficial al Republicii Moldova».

Статья 25. Субъекты, имеющие право на обращение в Конституционный суд Правом на обращение в Конституционный суд обладают:

а) Президент Республики Молдова;

  1. b) Правительство; с) министр юстиции;
  2. d) Высшая судебная палата;

[Пкт.е) исключен Законом N 163 от 22.07.2011, в силу 12.09.2011]

  1. f) Генеральный прокурор;
  2. g) депутат Парламента;
  3. h) парламентская фракция;
  4. i) парламентский адвокат;
  5. j) Народное собрание Гагаузии (Гагауз Ери) — в случаях проверки конституционности законов, регламентов и постановлений Парламента, указов Президента Республики Молдова, постановлений и распоряжений Правительства, а также международных договоров Республики Молдова, ограничивающих полномочия Гагаузии. [Ст.25 дополнена Законом N 18-XIV от 14.05.98] [Ст.25 дополнена Законом N 917-XIII от 11.07.96]
  6. Основанием для рассмотрения дела послужило обращение Высшей судебной палаты, представленное в Конституционный суд 9 декабря 2015 года, в соответствии с положениями ст. 135 ч. (1) п. b) Конституции, ст. 25 п. d) Закона о Конституционном суде и ст. 38 ч. (1) п. d) Кодекса конституционной юрисдикции, о толковании статьи 135 ч. (1) п. g) Конституции Республики Молдова.
  7. Авторы обращения просят Конституционный суд дать толкование ст. 135 ч. (1) п. g) Конституции и разъяснить следующие моменты:

«1) Вправе ли Высшая судебная палата отклонить запрос судебных инстанций в Конституционный суд об исключительном случае неконституционности, внесенный в рамках процесса, учитывая содержание ст. 135 ч. (1) п. g) Конституции?

2) Какая роль отводится Высшей судебной палате при обращении в Конституционный суд, принимая во внимание право судебных инстанций всех уровней представлять запрос об исключительном случае неконституционности?

3) Вправе ли судебные инстанции отклонить запрос сторон об исключительном случае неконституционности?»

  1. Определением Конституционного суда от 15 декабря  2015 года, без вынесения решения по существу, обращение было признано приемлемым.
  2. В ходе рассмотрения обращения Конституционный суд истребовал мнения Парламента, Президента Республики Молдова, Правительства, Высшего совета магистратуры, Ассоциации судей Республики Молдова и Союза адвокатов Республики Молдова.

Статья 1

Государство Республика Молдова

(3) Республика Молдова — демократическое правовое государство, в котором достоинство человека, его права и свободы, свободное развитие человеческой личности, справедливость и политический плюрализм являются высшими ценностями и гарантируются.»

Статья 20

Свободный доступ к правосудию

«(1) Любое лицо имеет право на эффективное восстановление в правах компетентными судами в случае нарушения его прав, свобод и законных интересов.

(2) Ни один закон не может ограничить доступ к правосудию.» 

Статья 115

Судебные инстанции

«(1) Правосудие осуществляется Высшей судебной палатой, апелляционными палатами и судами. […]»

Статья 116

Статус судей

«(1) Судьи судебных инстанций независимы, беспристрастны и несменяемы согласно закону.»

Статья 134

Статус

«(1) Конституционный суд — единственный орган конституционной юрисдикции в Республике Молдова.

(2) Конституционный суд независим от любой другой публичной власти и подчиняется только Конституции.

(3) Конституционный суд гарантирует верховенство Конституции, обеспечивает реализацию принципа разделения государственной власти на законодательную, исполнительную и судебную и гарантирует ответственность государства перед гражданином и гражданина перед государством.»

Статья 135

Полномочия

«(1) Конституционный суд:

а) осуществляет по запросу контроль конституционности законов и постановлений Парламента, указов Президента Республики Молдова, постановлений и ордонансов Правительства, а также международных договоров, одной из сторон которых является Республика Молдова;

  1. b) дает толкование Конституции;
  2. g) разрешает исключительные случаи неконституционности правовых актов, представленные Высшей судебной палатой;

(2) Конституционный суд осуществляет свою деятельность по инициативе субъектов, предусмотренных Законом о Конституционном суде.»

Статья 140

Решения Конституционного суда

«(1) Законы и другие нормативные акты либо их части утрачивают силу с момента принятия Конституционным судом соответствующего решения.

(2) Решения Конституционного суда окончательны и обжалованию не подлежат.»

  1. Применимые положения Закона №317-XIII от 13 декабря 1994 года о Конституционном суде (М.О., 199 г., № 8, ст.86):

Статья 4

Полномочия [Конституционного суда]

«(1) Конституционный суд:

а) осуществляет по запросу контроль конституционности законов, регламентов и постановлений Парламента, указов Президента Республики Молдова, постановлений и распоряжений Правительства, а также международных договоров, одной из сторон которых является Республика Молдова;

  1. b) дает толкование Конституции;
  2. g) разрешает исключительные случаи неконституционности правовых актов, представленные Высшей судебной палатой;

(2) Компетенция Конституционного суда определена Конституцией и не может быть оспорена ни одним органом публичной власти.»

  1. Применимые положения Кодекса конституционной юрисдикции №502-XIII от 16 июня 1995 года (М.О., 1995 года, № 53-54, ст.597):

Статья 2

Орган конституционной юрисдикции

«(1) Единственным органом конституционной юрисдикции в Республике Молдова является Конституционный суд.

(2) Конституционный суд гарантирует верховенство Конституции, обеспечивает реализацию принципа разделения государственной власти на законодательную, исполнительную и судебную, гарантирует ответственность государства перед гражданином и гражданина перед государством.»

Статья 4

Области компетенции Конституционного суда

«(1) При осуществлении конституционной юрисдикции Конституционный суд:

а) осуществляет по запросу контроль конституционности законов и постановлений Парламента, указов Президента Республики Молдова, постановлений и ордонансов Правительства, а также международных договоров, одной из сторон которых является Республика Молдова;

  1. b) дает толкование Конституции;
  2. g) разрешает исключительные случаи неконституционности правовых актов, представленные Высшей судебной палатой;

(2) Контролю конституционности подлежат только нормативные акты, принятые после вступления в силу Конституции Республики Молдова — 27 августа 1994 года.

(3) Конституционный суд решает исключительно вопросы права.

Статья 6

Пределы компетенции

«(1) Конституционный суд разрешает только те вопросы, которые входят в его компетенцию. Если в процессе рассмотрения возникают вопросы, относящиеся к компетенции других органов, Конституционный суд передает материалы этим органам или сообщает об этом сторонам и заинтересованным органам и дает соответствующие разъяснения.

(2) Пределы компетенции Конституционного суда определяются Конституционным судом.

(3) При контроле конституционности оспариваемого акта Конституционный суд может принять решение и по другим нормативным актам, конституционность которых полностью или частично зависит от конституционности оспариваемого акта.»

Статья 7

Презумпция конституционности нормативных актов

«Любой нормативный акт, а также международный договор, одной из сторон которого является Республика Молдова, считается конституционным до тех пор, пока его неконституционность не будет доказана в процессе конституционного судопроизводства с обеспечением всех предусмотренных настоящим кодексом гарантий.»

  1. Соответствующие положения Всеобщей декларации прав человека (принятой 10 декабря 1948 года в Нью-Йорке, к которой Республика Молдова присоединилась Постановлением №217-XII от 28 июля 1990 года):

Статья 10

«Каждый человек, для определения его прав и обязанностей и для установления обоснованности предъявленного ему уголовного обвинения, имеет право, на основе полного равенства, на то, чтобы его дело было рассмотрено гласно и с соблюдением всех требований справедливости независимым и беспристрастным судом.»

  1. Применимые положения Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод, а также дополнительных протоколов (подписанной в Риме 4 ноября 1950 года и ратифицированной Республикой Молдова Постановлением Парламента №1298-XIII от 24 июля 1997 года):

Статья 6

Право на справедливое судебное разбирательство

«1. Каждый имеет право при определении его гражданских прав и обязанностей или при рассмотрении любого уголовного обвинения, предъявленного ему, на справедливое публичное разбирательство дела в разумный срок независимым и беспристрастным судом, созданным на основании закона. Судебное решение объявляется публично, однако пресса и публика могут не допускаться на все судебное разбирательство или его часть по соображениям морали, общественного порядка или национальной безопасности в демократическом обществе, а также если это требуется в интересах несовершеннолетних или для защиты частной жизни сторон, или — в той мере, в какой это, по мнению суда, совершенно необходимо — при особых обстоятельствах, когда гласность нарушала бы интересы правосудия. […]»

3.1.1. Верховенство Конституции

  1. Основополагающий принцип верховенства Конституции закреплен в ст. 7 Конституции, согласно которой Конституция Республики Молдова является ее высшим законом. Ни один закон или иной правовой акт, противоречащие положениям Конституции, не имеют юридической силы.
  2. Гарантом верховенства Конституции является Конституционный суд, по определению конституционного законодателя — единственный орган конституционной юрисдикции, независимый от любой другой публичной власти. Конституционный суд — один из важнейших институтов, охраняющих систему конституционных гарантий, которые обеспечивают демократическое развитие общества и уважение прав человека и основных свобод. Согласно европейской модели конституционного контроля, осуществление конституционного контроля судами общей юрисдикции исключено.
  3. Конституционное судопроизводство состоит в конституционном контроле актов, относящихся к компетенции Конституционного суда, с целью обеспечения принципа верховенства Конституции.
  1. Согласно ст. 135 ч. (1) Конституции, конституционный контроль законов и других нормативных актов, принятых Парламентом, Президентом Республики Молдова и Правительством, осуществляется на основании п.а) и п.g) (исключительный случай неконституционности) указанной конституционной статьи.

3.1.2. Аспекты сравнительного права, касающиеся института исключительного случая неконституционности

  1. Повышение заинтересованности и понимания важности соблюдения прав человека способствовало развитию механизмов защиты этих прав при помощи конституционных судов.
  2. Учитывая вспомогательную сущность механизмов Европейской конвенции о защите прав человека, государства-участники обязаны расширить средства защиты прав человека на национальном уровне, в соответствии с принятыми на конференциях в Интерлакене (18-19 февраля 2010 года), Измире (26-27 апреля 2011 года) и Брайтоне (19-20 апреля 2012 года) обязательствами, вытекающими из процесса повышения эффективности ЕСПЧ.
  3. Исключительный случай неконституционности — это средство защиты, при помощи которого в судебном процессе сторона ссылается на некоституционность нормы закона. Своими особенностями, исключительный случай неконституционности предоставляет лицам — косвенным путем, через судебную инстанцию — допуск в орган конституционной юрисдикции.
  4. Согласно исследованию Венецианской комиссии на тему доступа граждан к конституционному правосудию, принятому на 85-й пленарной сессии от 17-18 декабря 2010 года (CDL-AD(2010)039):

«56. Рассмотрение дел по предварительным запросам судов является одним из самых распространенных видов индивидуального доступа. Если обычный суд имеет сомнения относительно того, что нормативный акт, подлежащий применению в конкретном деле, нарушает Конституцию, он обращается с предварительным запросом в Конституционный суд. Эффективность данного механизма состоит в том, что обычные суды хорошо осведомлены и могут составить обоснованный запрос. Обычные суды являются первым фильтром и могут способствовать сокращению числа неправомерных или повторных заявлений. Кроме того, рассмотрение дел по предварительным запросам судов является дополнительным средством к абстрактному контролю, так как в данном случае возможен контроль в связи с конкретным делом, в котором положение было применено или подлежит применению. […]

  1. «Исключительный случай неконституционности» можно считать весьма эффективным средством индивидуального доступа, если обычный суд обязан представить предварительный запрос […]»
  2. Конституционный суд отмечает, что в некоторых странах, таких как Австрия, Бельгия, Босния и Герцеговина, Хорватия, Чешская Республика, Грузия, Румыния, Литва, Латвия, Германия, Польша, Венгрия и др., все суды общей юрисдикции вправе обратиться по преюдициальным вопросам в Конституционный суд.
  3. Что касается представления запроса единственно высшей судебной инстанцией, Венецианская комиссия в вышеуказанном исследовании подчеркнула:

«62. […] являясь эффективным средством для сокращения числа предварительных запросов и согласуясь с логикой исчерпания средств правовой защиты (физические лица должны соблюдать очередность судов), это оставляет стороны судопроизводства в потенциально неконституционной ситуации в течение длительного времени, если нижестоящие суды обязаны применять закон, даже если они имеют серьезные сомнения относительно его конституционности. С точки зрения защиты прав человека, более целесообразно и эффективно предоставить всем инстанциям доступ в Конституционный суд. Следует отметить, что есть и другие альтернативные решения. В Германии, например, все суды должны принимать во внимание вопросы относительно конституционного права и обязаны обращаться в Конституционный суд, если убеждены, что конкретная норма является неконституционной […]».

3.1.3. Право на справедливое судебное разбирательство

  1. Согласно ст. 20 Конституции, любое лицо имеет право на эффективное восстановление в правах компетентными судами в случае нарушения его прав, свобод и законных интересов. Ни один закон не может ограничить доступ к правосудию.
  2. В Постановлении № 14 от 15 ноября 2012 года Конституционный суд отметил:

«50. […] принцип свободного доступа к правосудию следует рассматривать не только как основополагающую гарантию для эффективного осуществления прав и свобод лица, но и как императивную норму, призванную придавать смысл понятию «правового государства». Согласно ст. 1 ч. (3) Конституции, Республика Молдова — демократическое правовое государство, в котором достоинство человека, его права и свободы, свободное развитие человеческой личности, справедливость и политический плюрализм являются высшими ценностями и гарантируются.

  1. В силу главенства прав и основных свобод, ст. 15 Высшего закона, гарантирующая принцип универсальности, предусматривает, что граждане Республики Молдова пользуются правами и свободами, закрепленными Конституцией и другими законами, и имеют предусмотренные ими обязанности.»
  2. Конституционный суд отмечает, что свободный доступ к правосудию является неотъемлемой частью права на справедливое судебное разбирательство — многогранного принципа, охватывающего многочисленные отношения и основополагающие права, гарантирующие осуществление его в полной мере. Без реального доступа к суду права заявителей стали бы иллюзорными.
  3. Право доступа к правосудию предполагает для заявителя конкретные и эффективные, ясные и реально существующие возможности оспаривать акт, который затрагивает его права.
  4. Конституционный суд отмечает, что для гарантирования эффективной защиты прав человека не является достаточным закрепление материальных прав и установление на конституционном уровне минимальных условий для отправления правосудия, конкретизируемых органическими законами об организации и функционировании судебных инстанций. Необходимы также процессуальные гарантии, способные укреплять механизмы защиты этих прав. Процессуальными гарантиями обеспечивается эффективно и реально право на справедливое судебное разбирательство.
  5. Конституционный суд подчеркивает, что право на справедливое судебное разбирательство предполагает eo ipso презумпцию соответствия Конституции и международному законодательству нормативных актов, трактуемых и применяемых судебными инстанциями в процессе отправления правосудия.
  1. В этом контексте, Конституционный суд отмечает, что разрешение спора исключает реализацию права посредством неконституционных норм.

3.2. Применение принципов при рассмотрении настоящего дела

3.2.1. Общие аспекты, касающиеся исключительного случая неконституционности

  1. Конституционный суд отмечает, что в целях соблюдения прав и основных свобод, гарантированных Конституцией, при рассмотрении дел судебными инстанциями общей юрисдикции конституционный законодатель установил в ст. 135 ч. (1) п. g) Конституции, что Конституционный суд разрешает исключительные случаи неконституционности.
  2. Институт исключительного случая неконституционности предоставляет судебным инстанциям возможность решать ситуации, когда стороны и судьи сталкиваются при рассмотрении дела с расплывчатыми с конституционной точки зрения нормами, которые подлежат применению.
  3. Процессуальные нормы (ст. 121 Гражданского процессуального кодекса и ст. 7 Уголовно-процессуального кодекса) развивают институт исключительного случая неконституционности. Согласно указанным положениям, если при рассмотрении дела установлено, что подлежащая применению или примененная норма права противоречит положениям Конституции Республики Молдова, судебная инстанция обращается с запросом об исключительном случае неконституционности в Высшую судебную палату, которая обращается в Конституционный суд.
  4. В Постановлении Конституционного суда № 15 от 6 мая 1997 года о толковании ст. 135 ч. 1 п. g) Конституции Республики Молдова отмечается:

«3.3. Исключительный случай неконституционности выражает органичную, логическую связь между вопросом о конституционности и существом главного спора. На него можно сослаться как на инцидент по инициативе сторон или по инициативе судебной инстанции. Главными элементами исключительного случая неконституционности являются:

— необходимость осуществления контроля конституционности;

— наличие трехсторонних отношений: между стороной, участвующей в процессе, права и интересы которой были ущемлены неконституционной нормой, судебной инстанцией, к которой обращаются по поводу неконституционности, и Конституционным судом, который призван решать исключительный случай неконституционности;

— предмет исключительного случая неконституционности (он довольно широк, так как охватывает не только законы, но и другие нормативные акты).

3.4. […] синтагма «исключительный случай неконституционности» в значении, придаваемом положениями ст. 135 ч. 1 п. g) Конституции, толкуется как возбуждение общими судебными инстанциями, по инициативе сторон или по собственной инициативе, процедуры проверки соответствия конституционным нормам закона или другого нормативного акта в полном объеме либо, в большинстве случаев, частично.[…]»

  1. Прерогатива разрешения исключительных случаев неконституционности, которой был наделен Конституционный суд ст.135 ч. (1) п. g) Конституции, предполагает установление соотношения между законодательными нормами и текстом Конституции, с учетом принципа ее верховенства и применимости оспариваемых положений при разрешении главного спора в судебной инстанции.
  2. Термин «исключительный» обозначает ситуацию презумпции конституционности нормативных актов публичных властей, а приведенные в процессе аргументы сторон, или сомнения судьи относительно конституционности акта говорят об исключительном случае.
  3. Таким образом, исключительный случай неконституционности — это процессуальное средство защиты, при помощи которого обращается внимание Конституционного суда на несоответствие Конституции положений закона, применяемых судом при рассмотрении дела.
  4. Учитывая, что норма, оспариваемая при помощи института исключительного случая неконституционности, подвергается конституционному контролю применительно к конкретному делу, рассматриваемому судом, порядок разрешения исключительного случая неконституционности приобретает характер конкретного конституционного контроля. Целесообразность установления подобной формы контроля имеет в основу необходимость надзора и вмешательства Конституционного суда в процесс применения судебными инстанциями нормы, конституционность которой вызывает сомнения.
  5. В этом контексте, исключительный случай неконституционности, исходя из его сущности, относится как к действующим актам, перечисленным в ст. 135 ч. (1) п. а) Конституции, так и к актам, утратившим силу, если в течение их действия возникли правовые отношения, которые продолжают производить юридические последствия, а норма применяется в спорных правовых отношениях, имея определяющее значение для разрешения дела.

3.2.2. Роль обычного судьи при внесении запроса об исключительном случае неконституционности

  1. Конституционный суд отмечает, что процедура разрешения исключительного случая неконституционности предполагает два этапа:

(1) судебный этап, который является предварительным и заключается в подаче в рамках судебного процесса запроса об исключительном случае неконституционности, по которому судья принимает решение и которое может завершиться обращением в Конституционный суд;

(2) этап конституционного контроля исключительного случая неконституционности, осуществляемого единственно Конституционным судом.

  1. Конституционный суд отмечает, что на первом этапе определяющая роль принадлежит обычному судье, который, в конечном итоге, принимает решение представлять обращение в Конституционный суд. Его можно назвать «первый конституционный судья», который в процессе применения закона обнаруживает его неконституционность.
  2. Таким образом, в момент, когда судья выявляет неконституционность применяемого акта, или такой запрос исходит от сторон, он обязан возбудить процедуру конституционного контроля.

3.2.3. Взаимодействие судьи и сторон при внесении запроса об исключительном случае неконституционности

  1. Конституционный суд отмечает, что запрос об исключительном случае неконституционности может быть представлен:

(1) судебной инстанцией, по собственной инициативе, которая, соблюдая принцип верховенства Конституции, не имеет права применять спорные с конституционной точки зрения положения;

(2) сторонами процесса, в том числе их представителями, права и интересы которых могут быть ущемлены в результате применения неконституционных положений при разрешении дела.

  1. Являясь средством защиты прав и основных свобод, запрос об исключительном случае неконституционности может быть представлен в судебном процессе и только в случае применения спорных положений при разрешении дела.
  2. Итак, конкретный конституционный контроль в порядке исключительного случая неконституционности — единственное средство, при помощи которого гражданин имеет возможность защитить себя против самого законодателя, если закон нарушает его конституционные права.
  3. Конституционный суд отмечает, что право доступа граждан в Конституционный суд посредством обращения по поводу исключительного случая неконституционности — одна из форм права на справедливое судебное разбирательство. Этот косвенный путь, открывающий для граждан доступ в Конституционный суд, предоставляет Конституционному суду, в качестве гаранта верховенства Конституции, возможность контролировать, как законодательная власть соблюдает права и основные свободы человека.
  4. Согласно законодательным положениям, одновременно с одобрением запроса об исключительном случае неконституционности судья принимает решение о приостановлении процесса. Конституционный суд отмечает, что приостановление процесса до разрешения Конституционным судом исключительного случая неконституционности преследует цель не допустить применения при разрешении дела положений, которые противоречат Конституции.
  5. Конституционный суд обращает внимание на то, что судья не высказывает своего мнения по обоснованности обращения или конституционности оспариваемых положений, а ограничивается лишь проверкой соблюдения следующих требований:

(1) объект обращения относится к категории актов, перечисленных в ст. 135 ч. (1) п. а) Конституции;

(2) запрос представлен одной из сторон или ее представителем, либо указывает, что представлено судебной инстанцией по собственной инициативе;

(3) оспариваемые положения подлежат применению при разрешении дела;

(4) по объекту обращения не существует ранее принятого постановления суда.

  1. Конституционный суд отмечает, что конституционный контроль оспариваемых положений составляет исключительная компетенция Конституционного суда. Судьи судов общей юрисдикции не имеют права отказывать сторонам в обращении в Конституционный суд, за исключением обстоятельств, указанных в параграфе 82.
  2. Рассматривая отказ судебной инстанции представлять в Конституционный суд обращение об исключительном случае неконституционности, ЕСПЧ в деле Иванчук против Румынии (решение №18624/03) отметил: «То, что судья проверяет, если он может или должен представлять предварительный запрос, удостоверившись в том, что разрешение запроса позволит решить рассматриваемое им дело, соответствует существованию такого механизма. Не исключается, что при некоторых обстоятельствах отказ национального суда, призванного принимать решение в последней инстанции, может затрагивать принцип справедливого судебного процесса, закрепленный ст.6 § 1 Конвенции, особенно, когда такой отказ является результатом произвола (Coëme и другие против Бельгии, № 32492/96, 32547/96, 32547/96, 32548/96, 33209/96 и 33210/96, § 114, ЕСПЧ 2000-VII и Wynen против Бельгии, № 32576/96, § 41, ЕСПЧ 2002-VIII)».
  3. По делу Пронина против Украины (№63566/00) ЕСПЧ установил, что положения Европейской конвенции не гарантируют право доступа к суду, у которого есть компетенция признавать недействительными или игнорировать определенные положения закона, или давать официальное толкование. ЕСПЧ отметил также, что положения ст.6 Конвенции не гарантируют право обращения в национальный или международный суд по преюдициальным вопросам. Вместе с тем, в отношении украинской правовой системы, где физические лица не имеют права на прямое обращение в Конституционный суд, а только через суды общей юрисдикции, которые могут принимать самостоятельно решение по этому вопросу, ЕСПЧ установил, что судебные инстанции упустили из виду необходимость изучить жалобу заявителя с точки зрения совместимости с конституционными нормами. Игнорирование такого специфического, важного и существенного фактора привело к нарушению ст. 6 § 1 Конвенции.
  4. Конституционный суд отмечает, что игнорирование обычным судьей исключительного случая неконституционности и решение спора без предварительного разрешения органом конституционной юрисдикции исключительного случая неконституционности означает присвоить не свойственную для судебных инстанций общей юрисдикции прерогативу.
  5. Учитывая вышеизложенное, любой суд, призванный решать спор, вправе и обязан обратиться в Конституционный суд в случае возникновения сомнений относительно конституционности нормы.
  6. Вместе с тем, Конституционный суд отмечает, что согласно нормам закона заключение об отклонении запроса не может быть обжаловано отдельно в кассационном порядке, а только вместе со существом дела. При этих обстоятельствах, хотя запрос об исключительном случае неконституционности может быть представлен на любом этапе судебного процесса до вынесения решения суда и в любом суде в порядке осуществления путей обжалования (суды, апелляционные палаты, Высшая судебная палата), Конституционный суд отмечает, что в целях обеспечения оперативности судебного разбирательства стороны должны обладать процессуальными возможностями обжаловать отдельно в кассационном порядке заключение судьи об отклонении запроса об исключительном случае неконституционности. В связи с этим, Конституционный суд вносит в Парламент представление для последующего определения порядка обжалования данных заключений.

3.2.4. Право судебной инстанции на обращение в Конституционный суд по поводу исключительного случая неконституционности

  1. Согласно ст. 135 ч. (1) п. g) Конституции, Конституционный суд разрешает исключительные случаи неконституционности правовых актов, представленные Высшей судебной палатой.
  2. В Постановлении № 15 от 6 мая 1997 года Конституционный суд подчеркнул, что «исключительный случай неконституционности толкуется как возбуждение общими судебными инстанциями, по инициативе сторон или по собственной инициативе, процедуры проверки соответствия конституционным нормам закона или другого нормативного акта в полном объеме либо, в большинстве случаев, частично.»
  3. Конституционный суд отмечает, что, обращаясь в Конституционный суд по поводу исключительного случая неконституционности, судебные инстанции просят осуществить конституционный контроль нормативных актов, перечисленных в ст.135 ч. (1) п. а), а именно, законов и постановлений Парламента, указов Президента Республики Молдова, постановлений и ордонансов Правительства.
  4. В этой связи, Конституционный суд напоминает, что в Постановлении № 15 от 6 мая 1997 года указал, что обращение по поводу исключительного случая неконституционности касается нормативных актов, перечисленных в ст. 135 ч. (1) п. а) Конституции.
  5. Конституционный суд подчеркивает, что ст. 135 ч. (1) п. g) Конституции предусматривает полномочие Конституционного суда осуществлять конституционный контроль законов и других нормативных актов, подлежащих применению при рассмотрении дела общими судами, процедура контроля возбуждается в порядке исключения.
  6. Таким образом, полномочие органа конституционной юрисдикции, предусмотренное п. g) ст. 135 Конституции, необходимо соотносить с указанным в п. а) той же статьи общим полномочием по осуществлению конституционного контроля нормативных актов.
  7. Исходя из цели и сути института исключительного случая неконституционности, право обращения в связи с исключительным случаем неконституционности принадлежит всем судебным инстанциям, а, следовательно, и судьям этих инстанций.
  8. Конституционный суд отмечает, что согласно ст. 115 Конституции правосудие осуществляется Высшей судебной палатой, апелляционными палатами и судами, а ст. 116 Высшего закона предусматривает, что судьи судебных инстанций независимы, беспристрастны и несменяемы согласно закону.
  9. Независимость судей является одним из основных принципов организации и осуществления правосудия. В применение закона независимость судей исключает иерархию и подчиненность. Призванные решать споры объективно, в соответствии с законом, являясь сами по себе властью, судьи не могут получать никаких приказов, инструкций или советов по поводу их судейской деятельности, как внутри судебной системы, так и извне. Международные принципы четко устанавливают, что судьи обязаны принимать решения свободно и действовать без каких-либо ограничений, неправомерного влияния, давления, угроз или вмешательств, прямых или косвенных, вне зависимости от того, от кого они исходят, или причин. Судья, в качестве носителя судебной власти, должен исполнять свои судейские обязанности в условиях полной независимости и не подвергаться никаким ограничениям социального, экономического и политического характера, в том числе со стороны других судей и судебной администрации.
  10. Конституционный суд отмечает, что судьи должны обладать достаточной властью и способностями для исполнения своих должностных обязанностей. Независимость судьи предполагает разрешение споров без какого-либо вмешательства, в том числе со стороны вышестоящей инстанции.
  11. Конституционный суд отмечает, что, хотя на данный момент запрос об исключительном случае неконституционности представляется в Конституционный суд через Высшую судебную палату, законодательство не определяет роль и пределы принимаемых ею действий в отношениях между Конституционным судом и судебной инстанцией, представившей запрос.
  12. Рассмотрев существующую практику, Конституционный суд установил, что хотя запрос об исключительном случае неконституционности вносится при рассмотрении дела в нижестоящей инстанции, при передаче обращения в Высшую судебную палату для последующего представления в Конституционный суд Высшая судебная палата высказывается в отношении конституционности оспариваемой нормы закона с наложением резолюции, что норма «не противоречит Конституции», возвращая обращение (см. постановления пленума Высшей судебной палаты № 7 от 10 марта 2013 года, № 21 от 11 ноября 2013 года).
  13. В других ситуациях Конституционный суд выявил ограничение Высшей судебной палатой объекта обращения, чем высшая судебная инстанция превысила пределы своих полномочий (см. ПКС №11 от 30 октября 2012 года §§ 19-20).
  14. Конституционный суд отмечает, что Высший закон определяет только область компетенции Конституционного суда, без исчерпывающего уточнения субъектов с правом обращения. Единственная конституционная норма, в которой четко указан один из субъектов с правом обращения в Конституционный суд, а именно Высшая судебная палата, является ст. 135 ч. (1) п. g). Круг субъектов с правом обращения в Конституционный суд, в силу ст. 135 ч. (2) Конституции, устанавливается подчиняющимся Конституции законодательством.
  15. Конституционный суд отмечает, что поскольку право обращения в связи с исключительным случаем неконституционности принадлежит судьям судебных инстанций всех уровней, принимая во внимание формальный характер роли Высшей судебной палаты и отсутствие у нее компетенции высказываться по предмету обращений об исключительных случаях неконституционности, представленных нижестоящими судебными инстанциями, положения п. а) и п. g) ч. (1) ст. 135 Конституции не могут толковаться в смысле ограничения права обращения других общих судов в орган конституционной юрисдикции.
  16. В Постановлении № 9 от 14 февраля 2014 года Конституционный суд подчеркнул, что эволютивная интерпретация полномочий Конституционного суда позволяет развивать и расширять механизмы органа конституционного контроля. Поэтому узкое толкование указанной конституционной нормы, в смысле ограничения, упразднения или сокращения полномочий Конституционного суда, явилось бы самоотстранением от цели совершенствования конституционной демократии, которую преследует и конституционный законодатель.
  17. Что касается роли судебного толкования, в Постановлении №32 от 29 декабря 2015 года Конституционный суд отметил выводы Венецианской комиссии из Отчета о конституционной поправке, принятого на 81-й пленарной сессии (CDL-AD(2010)001, 11-12 декабря 2009 года):

«110. Многие конституционные системы в избытке показывают, что возможны существенные поправки без изменения текста, при помощи толкования суда. Классическим примером является работа Верховного суда США, который усовершенствовал содержание Конституции от 1787 года, включающей только 27 формальных поправок. Хотя в Европе нет ни одного примера, чтобы суды выполняли такую весомую роль в пересмотре Конституции, в Европе есть суды, которые внесли существенный вклад в развитие конституций путем динамичного толкования и применения. Во-первых, речь идет о странах, где существуют «конституционные суды», которые в последние годы были созданы почти во всех странах Центральной и Восточной Европы.

  1. Венецианская комиссия неоднократно высказывалась в пользу «конституционных судов», которые получили широкое распространение в Европе. Эта модель в целом открывает большие возможности для судебного толкования Конституции. Конституционные суды на законной основе могут способствовать развитию национальных конституционных систем.»
  2. Конституционный суд отмечает, что, на основании ст. 135 ч.(1) п. g) Конституции, Высшая судебная палата обращается в орган конституционной юрисдикции в случае, когда запрос об исключительном случае неконституционности был представлен в рамках рассматриваемого ею дела.
  3. На основании ст. 135 ч. (1) п. а) и п. g) Конституции, обращение о контроле конституционности положений, которые подлежат применению при разрешении дела, прямо вносится в Конституционный суд судьями/составами судей Высшей судебной палаты, апелляционных палат и судов, рассматривающих дело. Такое толкование обеспечивает реализацию конституционного принципа независимости всех судей при разрешении дел и верховенства Конституции в процессе защиты прав и основных свобод.

Выводы

  1. Конституционный суд отмечает, что принятие и правильное, единообразное применение закона, в соответствии с конституционными принципами, составляют основу правового государства, и, как результат, исключительный случай неконституционности является конституционной гарантией защиты прав и свобод граждан от всевозможных отступлений законодателя путем установления противоречащих Конституции норм. Являясь гарантом верховенства Конституции, Конституционный суд становится и гарантом провозглашенных прав и свобод.
  2. Итак, в целях реализации данного конституционного механизма, только орган конституционной юрисдикции вправе высказываться по обращениям об исключительных случаях неконституционности, представленным судьями всех судебных инстанций.
  3. По смыслу ст. 135 ч. (1) п. а) и п. g) в сочетании со ст. 20, ст. 115, ст. 116 и ст. 134 Конституции:

— в случае, если конституционность законов, постановлений Парламента, указов Президента Республики Молдова, постановлений и ордонансов Правительства, подлежащих применению при разрешении рассматриваемых дел, вызывает сомнения, судебная инстанция обязана обратиться в Конституционный суд;

— запрос по поводу исключительного случая неконституционности может быть представлен в судебную инстанцию любой из сторон или ее представителем, а также судебной инстанцией по собственной инициативе;

— обращение о контроле конституционности положений, подлежащих применению при рассмотрении дела, прямо представляется в Конституционный суд судьями/составами судей Высшей судебной палаты, апелляционных палат и судов, рассматривающих дело;

— судья не вправе высказываться по обоснованности обращения или конституционности оспариваемых положений, а должен ограничиться проверкой соблюдения следующих требований:

(1) объект обращения относится к категории актов, перечисленных в ст.135 ч.(1) п.а) Конституции;

(2) обращение представлено одной из сторон или ее представителем, либо указывает, что представлено судебной инстанцией по собственной инициативе;

(3) оспариваемые положения подлежат применению при разрешении дела;

(4) по объекту обращения не существует ранее принятого постановления Конституционного суда.

  1. До принятия Парламентом соответствующих положений во исполнение настоящего постановления, обращение об исключительном случае неконституционности представляется в Конституционный суд судьями/составами судей Высшей судебной палаты, апелляционных палат и судов, рассматривающих дело, на основании прямого примененияст. 135 ч. (1) п. а) и п. g) Конституции, в соответствии с разъяснениями и суждениями, содержащимися в настоящем постановлении и в Положение о порядке рассмотрений обращений, представленных в Конституционный суд.

Об авторе admin

Научно-техническая группа PaPuRi Неформального общественно-политического движения euroliberali
Запись опубликована в рубрике Право с метками , , . Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *